Глава 2. Я б в психолухи пошёл

Творчество участников форума

Модераторы: The Warrior, mmai, Volkonskaya

Глава 2. Я б в психолухи пошёл

Сообщение Johnny » Сб фев 14, 2015 4:41 am

Однажды, когда Джонни был погружён в такие раздумья, ему вспомнился очень важный, показательный момент его детства, когда он ещё был в состоянии и любил играть в футбол. С ним в одном подъезде жил парень, которого дворовые ребята звали просто «Саня с первого этажа». В те далёкие, несмышлёные годы, Джонни очень удивляла одна наклонность этого товарища. Когда делились на команды, Саня всегда шёл в заведомо более слабую. Джонни, жизнь которого уже в те годы состояла из сплошной цепи унижений и поражений, тогда было очень сложно понять логику своего соседа по подъезду. Ведь ему-то самому так безумно хотелось хоть иногда чувствовать себя победителем, даже если он был всего лишь запасным игроком выигравшей команды.
Теперь же Джонни поймал себя на мысли, что сейчас себя ведёт подобно тому, как в своё время Саня. За исключением, пожалуй, одного: Саня прекрасно играл в футбол. И потому нередко в остальном заведомо безнадёжная команда, к которой он присоединялся, оказывалась победительницей. Но Джонни сдаваться не собирался – слишком много сил он уже отдал этому проекту, который теперь считал центральной частью своей жизни. И потому каждую ночь Джонни вылезал в интернет и пытался вывешивать в разные места свои статьи, содержащие ссылки на созданный им сайт, только чтобы утром администратор очередного ресурса (которому, в отличие от Джонни, платили за его деятельность!) безжалостно свёл к нулю все результаты его бдений. Точнее, даже к отрицательной величине, так как с каждым бессмысленно потраченной бессонной ночью и уходящими силами он безвозвратно терял самое драгоценное – время, которого в его жизни оставалось всё меньше.
И единственным итогом деятельности Джонни пока были только печальные, безысходные мысли, возникавшие в его голове, когда он наблюдал происходящее. Такие мысли у него возникли, например, после попытки размещения одной из своих статей на сервисе блогов «Живой журнал России». С одной стороны, это место ему не понравилось сразу, так как практически моментально произвело на него впечатление (как впоследствии выяснилось, вполне верное) логова дерьмократов. Однако с другой, Джонни рассудил так: дерьмократы все такие очень серьёзные, с утра занимаются своей высокодоходной работой, а потому пока суд да дело,– смотришь, и поисковик увидит, даже если потом сотрут... Да если кто из них и прочитает – пусть знают, суки, что в этой стране не все с ними согласны.
Однако на практике события развивались совершенно иначе. Один из дерьмократов практически тут же написал донос, и их лакеи, которые, как оказалось, там дежурят круглосуточно, тут же удалили статью Джонни со стандартной формулировкой «S.E.O.».
Естественно, Джонни был расстроен, но ещё больше изумлён тем, что его заблокировали. Одно дело, если бы это сделал админ тамошнего сервиса, для которого это входило в должностные обязанности, и с которого могли спросить за не удалённый спам (если уж так характеризовать с технической точки зрения статью Джонни). И совсем другое дело, когда рядовой пользователь – дерьмократ (и он действительно был таковым по своим политическим воззрениям – Джонни не поленился прочитать его кредо в профиле) целенаправленно напрягал свою задницу писать жалобу! В конце концов, в своей статье Джонни никого не призывал на баррикады коммунистической революции! Да и выдержана она была, можно сказать, политически корректно в целом. А потому предполагать, что дерьмократ, который, скорее всего, статью даже не читал (Джонни почему-то был полностью уверен в этом!), увидит в ней какую-то параллель между психопатами и теми, за чью власть он ратует, было бы глупо.
В то же время, у Джонни совершенно не было иллюзий по поводу того, как дерьмократы, поливая грязью историю Советского периода, клеймили практику массового стукачества во времена Сталина. Просто тогда доносили не они, а на них. А потому дерьмократы были вовсе не против «проинформировать администрацию», когда для того был достаточно веский повод.
Поскольку у него всё равно сразу не получалось успокоиться, подумав ещё немного над этим, Джонни пришёл, как ему показалось, к правдоподобной версии мотивации дерьмократа. По его представлениям, главным для дерьмократа был Закон. Причём дерьмократический, т.е. такой, который вроде как предоставлял всем, независимо даже от имущественного состояния, равные условия.
Не раз невольно слушая разговоры обывателей в общественных местах, Джонни становился свидетелем того, как эта идея дерьмократов овладевает массами. Он видел, с каким чувством люди говорили: «ах, если бы у нас всё было по закону! Но ведь эти проклятые коррупционеры!..» Джонни же при этом лишь цинично усмехался про себя, представляя реальную картину, безнадёжно далёкую от наивных фантазий этих людей, одурманенных пропагандой.
Нет, он не собирался вступать с ними в полемику. Жаркие дискуссии вводили его в раж, и слишком сильное нервное возбуждение горячих дискуссий дополнительно подрывало его и без того очень слабое здоровье. Вместо этого он мысленно представлял себе своего оппонента и его позицию, и начинал с ним воображаемый диалог. Конечно, даже при этом он также возбуждался и нервничал, пытаясь отстоять свою правоту, но всё же не так. Бывало, он даже непроизвольно начинал беседовать с воображаемым оппонентом вслух. К счастью, такие «внутренние диалоги» случались с Джонни по большей части дома – можно себе представить, какое впечатление он производил бы на окружающих, случись с ним такое в общественном месте! Когда ещё была жива и более-менее в своём уме его мама, она в таких случаях говорила: «Хрюшка разговаривает с умным человеком!» Джонни даже находил этот её комментарий забавным. Получалось, в голове его живут как бы два живых существа – Хрюшка и «умный человек», которые иногда ведут беседу между собой. Другое дело, он сам, его основная сущность, непременно оказывалась здесь в роли свиньи.
Вот и сейчас Джонни вёл такой диалог с «умным человеком», пытаясь представить себе капиталистический рай, за который ратовали дерьмократы. Да, жизнь общества будет строиться на основании вроде как общего для всех закона, однако при этом у некоторых будет всё, а у остальных – ничего. И это, согласно идеологии дерьмократов, отражает высшую, биологическую, естественную целесообразность, в соответствии с которой сильные, наиболее приспособленные особи выживают, а остальные, если и продолжают влачить какое-то время своё жалкое существование, то не продолжают себя в потомстве, будучи носителями дефективных генов, обречённых на вымирание.
Но Джонни не только не был теоретически согласен, но и не собирался мириться с такой системой. Он не так много общался с людьми, но даже при своём ограниченном опыте день за днём наблюдал, как самые честные, добрые и бескорыстные люди становились в этой жизни в глазах других жалкими неудачниками. В то время как другие, используя физическое принуждение, наглый обман или нужные связи пробивались вперёд по головам ни в чём не повинных людей, которые были для них всего лишь презренным быдлом, которое можно и нужно использовать. И Джонни точно знал: так, а может даже ещё хуже, было бы и в капиталистическом раю, в который пытались заманить народ дерьмократы. И сколько бы их идеолухи не вещали про лень как неизбежную спутницу нищеты, просто нельзя было поверить в то, что многие люди, трудящиеся с утра до вечера за копейки, такие бездельники на фоне воротил, получающих в тысячи, десятки и сотни тысяч раз больше денег!
А потому Джонни твёрдо знал: он никогда не примирится с этой системой, которую он считает несправедливой, а потому не собирается признавать её законы, нравится это кому-то, или нет. Он будет стремиться жить не по законам, а по понятиям. Нет, не тем звериным, бандитским, которыми в 90-е, среди фактического разгула беззакония, пытались руководствоваться многие, а основанным на идеях гуманизма и справедливости.
Будучи человеком трусливым, да к тому же ещё противником насилия, он не собирается поднимать единомышленников на баррикады коммунистической революции с целью перераспределения собственности, хотя считал бы такие меры справедливыми. Нет. Вместо этого, Джонни собирался нести свои знания в массы обделённых, обманутых и униженных, с тем, чтобы они могли отстоять свои интересы и расквитаться со своими обидчиками.
Да, этим людям могло не хватать даже таких базовых для цивилизованного общества вещей, как качественные продукты питания и квалифицированная медицинская помощь в случае необходимости. Но помимо этого, для них очень важны были знания, которые позволяли бы им уверенно ориентироваться в современном информационном обществе. В принципе, обеспечить человека такими знаниями – задача системы образования. Но как с этим обстояло дело в государстве «равных возможностей», где он жил?
Несомненно, у самих дерьмократов, а также тех, чьи классовые интересы они представляли, т.е. крупных коммерсантов, финансистов и т.д., всё было в лучшем виде. Их выкормыши учились в элитных пансионах за бугром, после чего могли получить высшее образование в западных университетах, либо на наиболее престижных факультетах известных отечественных вузов.
Простым же рабоче-крестьянским детям такие знания были не положены. За них г-н Фурсенко и его приспешники, реформировавшие систему образования, решили: пусть быдло знает ровно столько, чтобы
– С одной стороны, много и упорно работать на хозяина, принося ему большой стабильный доход. Поскольку никто не собирается создавать в этой стране крупномасштабные высокотехнологичные производства, то даже скудных базовых знаний работника в такой ситуации должно хватить, коль скоро он в должной степени мотивирован жаждой потребления работать с утра до вечера, не покладая рук.
– С другой стороны, он не должен быть слишком образован и культурно развит, чтобы избежать критической оценки им предлагаемых товаров и услуг, да и самой своей объективной потребности в них – тогда будет возможность впаривать ему всякий трэш как якобы качественные и абсолютно необходимые для его полноценной жизни вещи.
Конечно, чисто теоретически, в цивилизованном обществе существует механизм, позволяющий достаточно серьёзно настроенному даже взрослому человеку потихоньку не только восполнять наиболее вопиющие пробелы в базовых знаниях о мире, но и следить за новыми достижениями, отражающими ход научно-технического прогресса. Имя такому подходу – непрерывное образование, когда человек в идеале учится чему-то, развиваясь на протяжении всей своей жизни. Это необходимо современным врачам, а также научным работникам и преподавателям высших учебных заведений различной направленности, однако в принципе может исповедоваться каждым человеком, серьёзно настроенным удовлетворять свою жажду познания.
Однако в обществе равных возможностей, по совместительству являющемся информационным, где всё (включая человеческую жизнь!) имеет свою цену, знания также представляют собой товар, именуемый интеллектуальной собственностью. Конечно, последнее понятие чаще всего используется применительно к тем сферам, где о глубине мысли и содержания можно говорить лишь условно.
Так, Джонни нередко вспоминал, как в нищие (для него, как, впрочем, и для многих в этой стране) 90-е он отдавал последние пятнадцать долларов за компакт-диск с любимой музыкой, исполнители которой давно уже перестали петь, и отошли от дел. То есть, тем самым он фактически кормил явно не бедную музыкальную индустрию. В этом, впрочем, Джонни теперь больше винил собственную глупость и свои комплексы, заставлявшие его считать, что пиратские диски заведомо «плохого качества». Ему часто вспоминалось, как он ездил в те годы в магазин на другой конец города, где торговали качественной аудиоаппаратурой и компакт-дисками. Там он то и дело облизывался на технику, выставленную на витринах, и мечтал, что когда-нибудь сможет её приобрести – ведь тогда он ещё не терял надежды, что когда-нибудь у него будут деньги. Но больше всего Джонни из тех поездок запомнился один продавец отдела компакт-дисков того магазина. Печальным взором оглядев шубу из искусственного медведя, умершего естественной смертью, которую тогда носил Джонни, парень сказал ему: «зачем Вы покупаете здесь? Поезжайте на Горбушку! Там в пять раз дешевле и ассортимент больше! Поверьте, Вы не заметите разницы в качестве, даже если станете слушать на аппаратуре, которую продают в этом магазине». Джонни не мог не обратить тогда внимания на тот такт, с которым продавец как бы намекал ему, что у него никогда не будет средств покупать аудиотехнику в том магазине. Но сколько Джонни ни ездил ещё в тот магазин, больше того парня там не было ни разу. И Джонни не мог не прийти к выводу о том, как в торговле поступают с продавцами, осмеливающимся говорить правду покупателям.
Впрочем, с тех пор Джонни давно уже по большей части потерял интерес к музыке. Теперь он имел возможность найти и скачать из инета практически любую понравившуюся ему когда-то композицию в хорошем качестве (минимум mp3 с битрейтом 256-320, а то и flac), но... не хотел особо.
Что же касается фильмов – другого традиционного предмета боёв на почве правообладания, то к этой теме Джонни всю дорогу относился достаточно спокойно. В кино он последнее время ходил, по сути, только за компанию с Леночкой, естественно, в то время, когда ещё с ней общался. Да и с другими девушками – теми, с кем он переписывался на сайтах знакомств, совместно просмотренные фильмы были для него чем-то вроде проективных тестов, открывающих окно во внутренний мир человека. Ведь ему были очень интересны люди, их внутренний мир, который так хотелось понять. А доставать расспросами человека, с которым не будет дальнейших встреч (те, с кем он знакомился, после того как его видели, как правило, продолжать общение с ним не хотели), было глупо. Более того, в царившей в его городе атмосфере обоснованного в принципе недоверия (слишком уж многие обманывали и использовали друг друга!) и подозрительности, тем более в отношении людей с явными странностями, лучше было не настаивать.
В то же время, Джонни всегда мог на законных основаниях поинтересоваться у женщины, понравился ли ей просмотренный ими совместно (не говоря уже о том, что за его счёт – хотя этого он, разумеется, никогда не стал бы ей высказывать!) фильм. Ведь в такой ситуации было бы очень глупо с её стороны реагировать на его любопытство враждебным вопросом, «с какой целью интересуешься?»!
Что же касается самого фильма, то содержание среднестатистических прокатных картин, которые он смотрел по выбору спутницы вместе с ней, обычно доставляло Джонни мало пищи для ума или чувства. И в самом деле, чем могла зацепить его орава «настоящих мужчин» – стероидных мачо, спасающих планету от пришельцев из недр галактики? О глубине же мысли создателей подобных фильмов говорит хотя бы тот факт, что при том технологическом уровне, на котором якобы велись боевые действия в снятых ими картинах, героям следовало бы тренировать не мышцы, а мозги.
Но увы, там и актёры играли соответствующие. Качки или бабские любимцы типа Тома Круза – кстати, нарциссической проститутки, которого сайентологическая церковь приобрела по сходной цене, чтобы поливать грязью психиатрию и психиатров, а заодно и миллионы ни в чём не повинных душевнобольных.
Были, несомненно, и другие картины – «не для всех». После просмотра подобного замороченного артхаусного высера многие интеллигенты принимались восхвалять глубину и нетривиальность затронутых тем, дабы не прослыть быдлом, не способным понимать и ценить подлинное искусство, адресованное избранным. Джонни же, не вхожий в такие круги, да и вообще склонный говорить в подобных ситуациях своё мнение, сколь бы непросвещённым оно кому-то ни казалось, попросту избегал насиловать свои больные мозги такими фильмами.
И было у него лишь несколько – быть может, от силы пара десятков – действительно любимых картин, в основном прошлых лет, в которых он видел особый смысл. Когда-то он даже под настроение неоднократно пытался поделиться своими соображениями относительно этих фильмов с другими людьми, однако их взгляды, словно говорившие «а лечиться не пробовал?», быстро гасили его энтузиазм.
Таким образом, при всём уважении к дедушке Ленину, Джонни было трудно согласиться с его утверждением, что «из всех искусств для нас важнейшим является кино». И соответственно, Джонни не видел веских причин ломать копья на пиратском фронте, дабы обеспечить всем страждущим свободный доступ к подобному, с позволения сказать, культурному наследию.
Хотя чисто по-человечески ему было жаль людей, слушавших любимую музыку на FM-радиостанциях или смотрящих зацепившие их фильмы по зомбоящику, где реклама длится дольше основного материала. Ведь для тех, кто им это предоставлял, они были всего лишь презренными любителями халявы, время которых ничего не стоило, а потому можно занять его сколь угодно длительным прослушиванием и просмотром рекламных материалов. А впрочем, эти люди, в основном очень молодые, у которых была словно бесцельная вечность впереди, и сами не очень-то ценили своё время.
Не менее сложно у Джонни складывались отношения и с художественной литературой. Во-первых, у него была тройка в аттестате об окончании средней школы по этой дисциплине. Такую ситуацию Джонни связывал с тем, что у него в своё время в подростковом возрасте не было достаточной зрелости, чтобы осознанно читать и понимать классическую литературу. И только уже в «студенческие» (это если бы ему удалось стать студентом, то есть) годы он осознал важность чтения, и старался по мере возможности компенсировать пробелы. С тех пор Джонни гордился тем, что ему удалось в какой-то степени восполнить своё невежество, пусть и по принципу «лучше поздно, чем никогда», знакомством с творчеством классиков, и был по этому поводу весьма доволен собой, чего не скрывал перед другими.
Однако более двух десятилетий спустя после окончания школы он случайно наткнулся в интернете на новость, повергшую его в настоящий культурный шок. Некто Сергей Лукавенко жаловался на кражу (понимая под таковой бесплатное скачивание текстов) своих произведений и грозился прекратить писательскую деятельность. И тогда, мол, серьёзная литература погибнет.
Прочитав данную новость с большим удивлением, Джонни неожиданно осознал, что он:
– Не знает, кто такой этот Сергей Лукавенко;
– Не понимает, каким образом прекращение писательской деятельности г-ном Лукавенко может повлечь за собой крах всей «серьёзной литературы», что бы тот под ней ни понимал;
– А главное, когда Джонни узнал, о чём пишет г-н Лукавенко, и проглядел несколько небольших его работ на предмет «о чём хоть там», то не испытал ни какой-либо насущной потребности *это* читать, ни ощущения, что знакомство с литературными трудами этого господина хоть как-то способствует внутреннему (интеллектуальному и моральному) развитию человека.
На всякий случай «а вдруг я что-то упустил», Джонни поспешил поделиться своими соображениями с представителями молодого поколения, среди которых больше всего читателей г-на Лукавенко. Но в ответ те не только не разделили критического настроя, но заявили, что такая позиция Джонни в отношении известного прозаика продиктована по большей части завистью материальному успеху и славе писателя, которые тот снискал своим талантом.
Однако Джонни совершенно не мог с этим согласиться. Так как по такой логике ему нужно скорее завидовать Шекспиру. Ведь про Лукавенко Джонни узнал совершенно случайно, а о Шекспире знают практически все почти четыре столетия спустя после смерти великого писателя и драматурга. К тому же, говорят, Шекспир был ужасным бабником – чем не повод завидовать для Джонни, явно не обласканного женским вниманием? Но Джонни не завидовал Шекспиру, а восхищался им! Он преклонялся перед гением человека, который одной сценой, где Ромео приходит к бедному аптекарю покупать яд, сумел сказать больше о причинах зла в людях и их взаимоотношениях, чем Джонни когда-либо надеялся выразить в своих сочинениях о психопатах и прочих деструктивных личностях:

ROMEO
Come hither, man. I see that thou art poor:
Hold, there is forty ducats: let me have
A dram of poison, such soon-speeding gear
As will disperse itself through all the veins
That the life-weary taker may fall dead
And that the trunk may be discharged of breath
As violently as hasty powder fired
Doth hurry from the fatal cannon's womb.

Apothecary
Such mortal drugs I have; but Mantua's law
Is death to any he that utters them.

ROMEO
Art thou so bare and full of wretchedness,
And fear'st to die? famine is in thy cheeks,
Need and oppression starveth in thine eyes,
Contempt and beggary hangs upon thy back;
The world is not thy friend nor the world's law;
The world affords no law to make thee rich;
Then be not poor, but break it, and take this.

Apothecary
My poverty, but not my will, consents.

ROMEO
I pay thy poverty, and not thy will.

Apothecary
Put this in any liquid thing you will,
And drink it off; and, if you had the strength
Of twenty men, it would dispatch you straight.

ROMEO
There is thy gold, worse poison to men's souls,
Doing more murders in this loathsome world,
Than these poor compounds that thou mayst not sell.
I sell thee poison; thou hast sold me none.
Farewell: buy food, and get thyself in flesh.
Come, cordial and not poison, go with me
To Juliet's grave; for there must I use thee.

(Exeunt)

Или, если говорить о соотечественниках, то взять того же Льва Толстого, который был граф, значит, сука, богатый. Да к тому же ещё жена у него была на двадцать шесть лет моложе его! Но Джонни не завидовал Льву Толстому, а восхищался его умением всего в нескольких строчках из романа «Воскресение» выразить трагизм потребительского отношения человека к окружающему миру, в первую очередь к живой природе, включая себе подобных (что проявляется в неуёмной тяге властвовать над ними):
«Как ни старались люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жались, как ни забивали камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищали всякую пробивающуюся травку, как ни дымили каменным углем и нефтью, как ни обрезывали деревья и ни выгоняли всех животных и птиц, - весна была весною даже и в городе. Солнце грело, трава, оживая, росла и зеленела везде, где только не соскребли ее, не только на газонах бульваров, но и между плитами камней, и березы, тополи, черемуха распускали свои клейкие и пахучие листья, липы надували лопавшиеся почки; галки, воробьи и голуби по-весеннему радостно готовили уже гнезда, и мухи жужжали у стен, пригретые солнцем. Веселы были и растения, и птицы, и насекомые, и дети. Но люди - большие, взрослые люди - не переставали обманывать и мучать себя и друг друга. Люди считали, что священно и важно не это весеннее утро, не эта красота мира божия, данная для блага всех существ, - красота, располагающая к миру, согласию и любви, а священно и важно то, что они сами выдумали, чтобы властвовать друг над другом».
И хотя атеист Джонни не мог разделить религиозного пафоса Толстого, он считал слова писателя ещё более актуальными в современную эпоху нарциссизма и тотального потреб***ства.
Кроме того, в романе «Война и мир» Толстой с удивительной проницательностью сумел изобразить в персонаже (правда, к сожалению, недостаточно детально прорисованном, чтобы говорить о точном диагнозе) Элен Курагиной патологию личности женщины, во многих существенных моментах похожей на Леночку, о которой писал Джонни.
Аналогично, другой великий русский прозаик, А.П. Чехов, сумел нарисовать удивительно достоверный портрет подобной коварной обольстительницы в своём рассказе «Ариадна». Джонни нравилось приводить в разговорах цитату из этого рассказа: «Когда сойдутся немцы или англичане, то говорят о ценах на шерсть, об урожае, о своих личных делах; но почему-то когда сходимся мы, русские, то говорим только о женщинах и высоких материях. Но главное — о женщинах». И действительно, женщины, подобные чеховской Ариадне или Леночке, о которой писал Джонни, привлекали к себе внимание, а потому о них хотелось много говорить.
К счастью, судя по всему, как романы Толстого, так и рассказы Чехова, всегда останутся в открытом доступе независимо от развития копирастии в этой стране. Что же касается сочинений господина Лукавенко, то пусть он торгуется, сколько ему влезет, со своими фанатами, почём они готовы его читать. И пусть тешит своё гипертрофированное эго мыслями о том, что его успех – следствие немеряного таланта. В то время как для кого-то он всего лишь мартышка с пишущей машинкой, генерирующая фантастический трэш, который позволит отвлечь представителей молодого поколения, которые могли бы научиться думать, от классовой борьбы за свои интересы в реальном мире, и выполняющая таким образом социальный заказ стоящих за её спиной больших дядей с деньгами.
Впрочем, Лукавенко – отнюдь не единственный обитатель мутного болота современной беллетристики. Помимо него там водятся ещё «убойные» тётки, да такие, что если верить рекламе на заборах, весь мир замирает, дабы почитать их шедевры. Они подходят к своему делу очень серьёзно, с анальной тщательностью защищая авторским правом не только свои опусы, но даже имена и фамилии своих героев! Однако при всей серьёзности и обстоятельности их законодательно оформленного литературного бизнеса, им никогда не перешагнуть пропасть, отделяющую похабный натурализм от подлинного, глубокого реализма. И их сочинения не только не угрожают существующей системе, но, напротив, укрепляют её, поселяя в сознании обывателя, не наделённого особо критическим мышлением, уверенность: «Мир так устроен, что в нём даже люди, которых считают самыми близкими, убивают, обманывают и предают. А потому не стоит искать правды, иллюзорной справедливости, а нужно скорее хватать в этой жизни всё, что имеет ценность и плохо лежит, пока это не сделали другие».
Впрочем, романы «криминальных» тёток представляют ещё отнюдь не самое токсичное (по влиянию на читателя) направление современной «художественной» литературы, особенно женской. Джонни вспоминался его второй визит к Леночке домой – тот самый, когда ему хватило ума (из благих побуждений, разумеется!) сообщить ей её диагноз. Тогда его внимание привлекло стоявшее у неё на книжных полках полное собрание сочинений некой Юлии Штыревой. Очевидно, заметив, как Джонни косился на эти книжки, Леночка хладнокровно заметила: «это моя мама читает». Но Джонни тогда уже, вооружённый новыми знаниями о психопатах, во многих случаях мог видеть её ложь насквозь. Естественно, он понимал, что хотя это Леночкина мама приехала в город из мордовской деревни, а Леночка родилась здесь, содержание мерзкого чтива отражало modus operandi скорее дочки, нежели матери – насколько он мог судить, несчастной, порядочной и трудолюбивой женщины, которую судьба неизвестно за какие грехи прокляла, «наградив» таким ребёнком.
Как Джонни на тот момент уже знал из случайным образом увиденных в интернете отзывов, главная героиня романов (вероятно, автобиографических?) этой Юлии Штыревой – юная провинциалка, приехавшая покорять Москву. Основные орудия, используемые этой особой при штурме славного города – её собственные рот и промежность, которыми она ловко воздействует на мужское достоинство солидных мужчин, словно пытающихся доказать (в первую очередь самим себе?), что они ещё способны не только деньги грести. Ну а потом её главного «папика» грохнули. Впрочем, учитывая, как в этой стране обычно богатеют, это событие удивляет только тем, что оно не произошло раньше. Однако бойкая девица не растерялась, и не только смогла уйти от преследовавших её киллеров (ну мужика убили – понятно, а подстилка-то его кому мешала?! если только, может, как свидетельница), но и проложила себе (всё теми же интимными местами, разумеется) путь к богатству и независимости.
Джонни, впрочем, больше всего поразил даже не такой поворот в судьбе, по сути, облигатного паразита. Скорее, он нашёл очень символическим, что героиня, подобно самой писательнице, обретает самостоятельность, выучившись на юриста и психолога. Джонни прекрасно понимал: на самом деле, худшие шлюхи в этой жизни – вовсе не несчастные создания, стоящие вдоль магистралей на выезде из города, но юристы и психолухи, внушающие людям, которых постоянно на*бывают, что это делается вполне обоснованно с точки зрения :
1. закона
2. житейским понятий.
Именно юристы и психолухи были, таким образом, худшими врагами Джонни в битве за справедливость, чем те же психопаты.
Снова вдохновив, или, точнее, накрутив себя такими мыслями, Джонни продолжил искать места, где можно разместить свои статьи. Однако на первом же ресурсе психологической направленности его ждало серьёзное разочарование. Ему сразу написали, что он не знает, кто такие психопаты. Мол, они бывают разных типов. После чего комментарии стали ещё менее приятными, типа: «а какое у Вас образование?»
Джонни понял, о чём они говорили. По старой отечественной терминологии психопатами называли людей с различными расстройствами личности. И он уже собрался объяснить, что имеет в виду тех, кого в русскоязычной литературе называют «антисоциальными психопатами»... Однако к тому времени под статьёй Джонни наставили уже столько минусов, что дальнейшая публикация его материалов там стала невозможна. И он уже не видел ни смысла, ни перспективы стараться поднять себе рейтинг попытками объяснения.
Получалось, единственной надеждой Джонни оставался его собственный сайт, на котором никто ему не мог поставить минус. Однако, во-первых, туда по-прежнему почти никто не ходил, а во-вторых, практически отсутствовала обратная связь с читателями. За всё время ему написали всего две женщины, и от их посланий Джонни был, мягко говоря, не в восторге.
Первая из них оказалась (как Джонни удалось выяснить по её почтовому адресу с помощью поисковика) 33-летней жительницей Украины по имени Евгения. Писала она много, однако сухой остаток её посланий к Джонни фактически сводился к следующему:
– Вы это о себе написали;
– Главное действующее лицо истории про Леночку (имелась в виду при этом не героиня, естественно, а Джонни, который якобы «написал о себе») вовсе не «невротик», как он пытается себя представить, а «шизоид».
Джонни такие утверждения, конечно же, не понравились, и ему сразу захотелось послать свою корреспондентку на х**, так как желания обсуждать с ней «про себя написали» у него не было совершенно, а версию про «шизоида» и подавно! Однако любопытство заставило его сдержаться и поинтересоваться у неё, чем же он заслужил звание шизоида?
Евгения ответила, что его герой совершенно не умеет общаться с людьми, а из переписки с автором складывается ощущение, что на самом деле всё ещё куда более запущено, чем это видно из истории про Леночку.
Естественно, когда Джонни прочитал такое заявление виртуальной собеседницы, у него перехватило дух, и возникло сильное желание теперь уже точно послать её на х**. Однако от написания ей прощального ругательного послания Джонни неожиданно остановила странная мысль. Пусть это и не могло у него получиться очень достоверно, но он попытался посмотреть на ситуацию глазами этого человека –одинокой безработной женщины 30 с хвостиком лет, страдающей от депрессии, которую недавно бросил психопат, использовавший её по полной программе, как они поступают со многими.
Раньше у Евгении была компания, круг общения хотя бы в терапевтической группе, которую она посещала. Однако с потерей работы ей было сложно найти даже несчастные 700 гривен в месяц, чтобы продолжить туда ходить. Джонни же был для неё шансом расширить свои контакты, пусть и виртуальные. Ей наверняка было очень важно, чтобы к ней относились по-человечески и уважали её. А потому она была готова общаться «не на равных» только с начальником, либо со специалистом в области психического здоровья. А поскольку Джонни точно не был начальников, да и со вторым пунктом, судя по всему, у него были явные проблемы, Евгении было важно, чтобы Джонни признал, что он тоже больной. Проникшись мыслями этой женщины... по крайней мере, в таком виде, как он их сам для себя придумал, Джонни не стал на неё ругаться. Однако поскольку занимать в разговоре с ней позицию больного он также не собирался, т.к. не считал удобной в данной ситуации, поскольку непременно хотел выглядеть в глазах собеседника авторитетом, Джонни просто прекратил эту переписку.
По сравнению с Евгенией, вторая его корреспондентка, Юлия, была немногословной. Она сразу, словно заподозрив неладное, взяла с Джонни обещание не публиковать её историю. Он мог спокойно согласиться на её условие, так как в любом случае ему, как ему тогда казалось, хватит только материала о Леночке писать до конца его дней. Да и к тому же, вряд ли Юлия была в состоянии рассказать нечто экстраординарное в красивой литературной форме, так, чтобы можно было оформить в виде рассказа без особых усилий.
Юлия с лихвой оправдала пессимистичные ожидания Джонни. После сухого, лаконичного изложения своей истории романа с психопатом, в которой действительно не было ничего впечатляющего или из ряда вон выходящего, эта женщина даже не поинтересовалась мнением Джонни о рассказанном ею. Вместо этого Юлия спросила у него, не знает ли он контактные данные «хорошего психолога», с которым она могла бы «проработать» сложившуюся в её жизни ситуацию.
Джонни это разозлило. Он сам не мог понять почему, но у него сложилось впечатление, словно эта женщина писала ему только затем, чтобы он ей психолуха посоветовал. И краткость её рассказа о психопате, с которым она встречалась, только укрепляла его в таком подозрении. Джонни-то рассчитывал, что Юлия захочет проконсультироваться с ним как со специалистом по психопатам, а он поразит её своими знаниями механизмов функционирования их психики.
Словно желая наказать Юлию за такую непочтительность, Джонни ответил ей сухо и резко, даже, наверное, немного по-хамски. Джонни написал, что он не бесплатная справочная служба по психологам и не регистратура соответствующего учреждения, а потому рекомендовать никого не может. Он, по его словам, всего лишь специалист, который пишет о поведении и внутреннем мире психопатов и готов в случае чего проконсультировать по этим вопросам. А если она сама не в состоянии справиться со страданиями, причинёнными ей психопатом, то пусть ищет себе психотерапевта. Он же, Джонни, к этому никакого отношения не имеет.
В своём коротком ответе Юлия никак не прокомментировала самопрезентацию Джонни как специалиста, а только пояснила свою просьбу к нему посоветовать ей психолога. Она написала: «Извините, я просто подумала, вдруг Вы порекомендуете того, к кому сами обращались или о ком видели хорошие отзывы». Такой ответ Юлии просто взбесил Джонни, и он даже догадывался, почему. Ведь она своей репликой фактически как бы опускала его из надменной позиции самопровозглашённого эксперта в незавидный статус пациента. Более того, потом, когда Джонни тщетно пытался восстановить в своей слабеющей памяти полный текст письма Юлии, которое он порывисто удалил сразу после прочтения, ему почему-то всё время казалось, что там были слова: «Зря, кстати, не обращались. Кто знает, может, Вам бы помогли...», хотя Джонни точно знал, что их там не было!
Несмотря на то, что короткая переписка с Юлией оставила на душе у Джонни дополнительный негативный осадок, в результате он сделал для себя очень важный организационный вывод. Получалось, одна из основных проблем у читателей с пониманием его произведений заключалась в том, что они воспринимали его не как специалиста, а как пациента – очередную обиженную жертву тех, кого он называет психопатами. Неожиданно, у Джонни возникла идея проверки такой гипотезы об отношении к нему – попробовать представить себя тем, кого основная масса тёток, читавших его работы, считают авторитетом. Теперь он будет выдавать себя за профессионального психолуха! Осталось только найти ресурс, на котором он сможет пообщаться с народом, представив себя таким образом.
Вначале Джонни на этом революционном пути ждали сплошные разочарования. Как оказалось, администраторы одного за другим вроде бы подходящих для его цели ресурсов предусмотрели вариант, что кто-то захочет поступить подобным образом, и требовали от претендентов на звание психолога на их сайте подтверждения образования отсканированной копией диплома о высшем образовании. Таким образом, Джонни оказался перед трудной дилеммой: с одной стороны, уж больно ему понравилась эта его затея поиграть в психолуха и посмотреть, что из этого выйдет. С другой – у него совершенно не было сейчас времени сидеть часами тщательно фотошопить, чтобы состряпать себе отсканированный диплом на основе чужого, скачанного из интернета.
Пока Джонни тупил над этим вопросом, одновременно машинально шаря в поисковике, ему неожиданно открылось изумительное решение в виде сайта «супер эксперт». На этом ресурсе тем, кто документально подтвердит свою квалификацию, присваивался титул «ПРО», однако зарегистрироваться в роли «психолога» можно было и без этого. Круто! Буду психолухом!– радостно подумал Джонни. – А если шум поднимется по этому поводу, или как-то иначе жареным запахнет, тогда можно и дипломчик подделать!
Джонни также сразу определился с тем, что в отличие от практически всех прочих психолухов сайта, он не будет брать деньги со своих пациентов. Во-первых, он не очень верил в свою способность много заработать таким образом. А во-вторых, и это главное, ему не очень хотелось каждый раз проходить допрос с пристрастием по поводу «а Вы точно психолог?» Джонни был уверен: бесплатно они вроде как ничего не теряют, общаясь с ним, а перед тем как платить деньги, они непременно заходят удостовериться, кому платят, примутся гуглить по имени и фамилии, потом удивляться, почему поисковик такого не знает, начнут задавать неприятные вопросы... И в итоге выйдет себе дороже только! Нет, ну их на хрен – пусть наслаждаются моей гуманитарной акцией! Если столько бессовестных тварей путём обмана и принуждения уже воспользовались моей добротой, то почему ещё немного не помочь, возможно, действительно нуждающимся?– рассуждал Джонни в порыве душевной щедрости.
Как обычно, слишком глубоко погружённый в свои мысли, чтобы уделять пристальное внимание происходящему у него перед носом, Джонни с самого начала, как обычно, просто не мог не накосячить сразу после регистрации на сайте. К счастью, быстро вспомнив о необходимости указывать настоящее имя, он исправил погоняло, придуманное себе вначале, на «Васю», которого заменил затем на «Василий» для пущей солидности. Однако теперь он неожиданно сообразил: всё время, как только у него возникла данная затея, он даже не думал про то, о чём будет разговаривать с людьми, которые обратятся за помощью к нему как к «эксперту»! Вероятно, это будут в первую очередь молодые женщины, составляющие обычно большинство пользователей подобных ресурсов.
Но вот незадача: обычно при одной мысли о предстоящем разговоре с незнакомой молодой женщиной его охватывал парализующий ужас. Например, когда у него возникала идея подойти и с кем-то познакомиться, он принимался навязчиво прокручивать в своём воображении сцены унизительных отповедей, после чего думал расстроенно «да ну её на х**!», и удалялся. Хотя, конечно же, в интернете он обычно вёл себя гораздо смелее, например, мог покрывать людей матом налево и направо, будучи уверенным, что ему здесь за это не набьют морду – робким он был лишь в «реальной» жизни.
На этот раз, однако, перед ним стояла более сложная задача, нежели на форуме, где люди просто трепятся. Ему предстоял серьёзный разговор с людьми об их проблемах, которые они сами не знают, как решать. И при этом ещё нужно выглядеть авторитетно, как подобает эксперту, коим он себя позиционирует.
К счастью, у Джонни вскоре возникла мысль, которая успокоила и обнадёжила его: ему не придётся здесь начинать разговор с молодыми женщинами, так как они сами будут говорить о том, что их беспокоит. Его же задача – помочь им найти верные подходы к исправлению их затруднений.
Построение общей схемы своего взаимодействия с «пациентами» Джонни начал с формулировки причин того, что люди называют «психологическими проблемами». Их он видел в сочетании следующих трёх факторов:
– Органические заболевания центральной нервной системы, а также проблемы с другими внутренними органами, мешающие нормальному её функционированию;
– Собственно психологические причины, такие, как непродуктивные схемы мышления;
– Социальные факторы, такие, как общая политическая и экономическая ситуация в стране, окружение данного индивида и прочее.
Относительно первого фактора (к которому, кстати, практически полностью сводился его собственный случай) Джонни прекрасно понимал, что сделать в этой ситуации ничего не может, а потому мог только рекомендовать человеку обратиться в поликлинику к соответствующему доктору. Впрочем, он надеялся, что люди с выраженными проблемами такого плана не встретятся ему на сайте.
Аналогично, в последнем случае он мог лишь порекомендовать по возможности сменить окружение.
Таким образом, важнее всего было разобраться со вторым случаем, когда в качестве основного инструмента выступает психотерапия. И здесь необходимо учитывать специфику взаимодействия, которое в подавляющем большинстве случаев будет сводиться к одному – единственному виртуальному сеансу. Поэтому из множества различных терапевтических направлений и школ, как Джонни прекрасно понимал, в качестве основы неуместны были, например, психодинамические подходы (хотя именно они ассоциируются распространёнными в массах стереотипами с психотерапией), восходящие в конечном итоге к дедушке Фрейду. Ковыряние в подсознании требовало слишком много времени.
В итоге Джонни наметил и фактически реализовывал в ходе сеансов следующую схему. Вначале он просил «пациента» (точнее, обычно пациентку – как он и ожидал, его собеседницами обычно были молодые женщины) как можно подробнее описать жизненную ситуацию, заставившую её обратиться (Джонни избегал при этом слова «проблема»). Если пациентка (как было на самом деле со многими) говорила «я даже не знаю, с чего начать...», Джонни подбадривал её, говоря: «Расскажите вначале о том, о чем комфортнее говорить. А потом уже можно будет развить тему и перейти к тому, что больше всего беспокоит».
Когда девушка начинала своё изложение, Джонни принимался тщательно анализировать его, находя указания на непродуктивные схемы мышления. Например, как Джонни и предполагал, девушки неоднократно демонстрировали тенденцию к негативным обобщениям по типу «у меня всё плохо». Тогда Джонни переспрашивал: всё? всегда? Такой разговор помогал настроить пациентку на более рациональное восприятие реальности и помочь ей сконцентрироваться на том, что действительно было в её жизни не в лучшем виде.
Далее Джонни предлагал выбрать то, что беспокоит больше всего, посмотреть, с чем это связано и можно ли это исправить. В этом заключалось его расхождение с различными мотивационными ораторами, вешающими на человека ответственность за всё происходившее в его жизни, и утверждавшими, что человек может изменить всё, что захочет. Другое дело, что на вещи, которые не представлялось возможным изменить, порой представлялось полезным посмотреть с другой стороны.
В отличие от мотивационных ораторов Джонни видел путь преодоления затруднений не столько в подстёгивании пациента, когда человека в унизительной форме стимулируют делать волевые усилия, сколько в обучении его конкретным подходам к решению задач, с которыми связаны те или иные возникающие сложности.
Прекрасно понимая практическую невозможность освоения всего необходимого за одну сессию, Джонни выстраивал перед пациентками план самостоятельных занятий в виде серии, если угодно, домашних работ, в процессе которых они систематически отрабатывали те или иные важные практические навыки.
Впрочем, в некоторых вопросах Джонни всё же указывал на возможность выбора, говоря женщинам, повторявшим словно заклинание «Я должна! Я должна!..»: «Вы должны, если взяли в долг, а то, о чём у нас сейчас идёт речь – вопрос индивидуального предпочтения».
Поскольку многие обращались к нему с проблемами, так или иначе связанными с межличностными взаимодействиями и в первую очередь отношениями с противоположным полом, Джонни неоднократно подчёркивал важность грамотного подхода в этой сфере. Так, он учил девушек черпать сведения о своём парне не из статей поп-психолухов, где сказано «все мужчины такие-то», а из разговоров с ним самим. Джонни также указывал на важность правильного построения коммуникации с партнёром и формирования реальных ожиданий вместо девизов типа «если это мой человек, то он знает, что мне нужно», предполагающих у молодого человека, по сути, сверхъестественную способность читать мысли девушки.
Задачи, казавшиеся его собеседницам слишком сложными и просто неподъёмными, Джонни разбивал на несколько логичных и при этом вполне посильных в плане сложности частей. В процессе их решения он ориентировал пациенток сравнивать достигнутое с прежней ситуацией, а не с тем, что происходит у других.
После таких бесед многие говорили Джонни спасибо. По их словам, благодаря его консультациям они смогли взглянуть другими глазами не только на текущую ситуацию в отношениях, учёбе, работе и т.д., но и на свою жизнь в целом. Теперь, будучи вооружёнными идеями и знаниями, полученными от него, они видят перед собой гораздо больше перспектив. Некоторые говорили прямо: «Вы хороший психолог».
Безусловно, на какое-то короткое время слова благодарности девушек наполнили Джонни давно забытой радостью, вскружив ему голову честолюбивыми амбициями: «наконец-то я встретил людей, способных оценить меня по достоинству!»
И так уж случилось, что именно на этот период выпала его первая серьёзная удача с сайтом. Конечно, новый рекорд 11 посетителей в день – смешной показатель для каких-нибудь элитных блоггеров, у которых счёт визитёров идёт на многие тысячи, и тем не менее, для Джонни с его предшествующим показателем 1-2 человека в неделю, а потом в день, это была несомненная победа. И ему было особенно приятно, что этот результат был достигнут благодаря людям, с которыми у него, казалось бы, не было и не могло быть никаких общих интересов хотя бы в силу непреодолимо разделявших их половым признаков,– феминисткам. Как бы они ни отнеслись к нему в случае знакомства с ними, Джонни уважал этих женщин гораздо больше, нежели продажных кукол с апломбом, выросшим на пустом месте. Когда он в очередной заход распространения спама оставил в блоге одной известной активистки феминистского движения свою ссылку, эта женщина, к огромному удивлению Джонни, не только не удалила её, но пометила как полезный ресурс о психопатах.
Однако торжество Джонни длилось недолго. Вскоре оно сменилось довольно неприятными мыслями. Джонни почему-то вспомнил, как в своё время, ещё в молодости, лет пятнадцать назад, он читал роман Джека Лондона «Мартин Иден». Тогда Джонни показалось совершенно абсурдным решение главного героя утопиться, когда после стольких трудов Мартину удалось, наконец, добиться успеха. Теперь же, хотя Джонни по-прежнему никоим образом не мог назвать трагическое решение героя «правильным», он мог в некотором роде его понять, так как сам оказался в некотором смысле в похожей ситуации, разве что глобального успеха не добился и топиться не собирался.
Джонни вспомнил, как на различных форумах его издевательски вопрошали не только тролли, но и прочие: «Расскажите нам, чем Вас обидели психопаты?», «А какое у Вас образование?» и тому подобное. А теперь то одна, то другая ему говорит: «Вы мне очень помогли!», «Вы замечательный психолог!». Некоторые даже, возвращаясь на сайт, рассказывали о том, как благодаря Джонни они, наконец, поладили со своими парнями, и даже сами их молодые люди отмечали изменения в лучшую сторону.
И хотя за последние три месяца он узнал кое-что новое, всё же, положа руку на сердце, Джонни не мог сказать, что по сравнению с периодом его пребывания на форумах, где его пытались гнобить, произошла революция в его знаниях. Более того, он никоим образом не стал более нормальным, «адекватным», да и по сути, не имел на это особых шансов. Фактически, всё что изменилось – это в графе «образование» он указал, что в своё время окончил психический... пардон, психологический факультет МГУ.
Получается, люди обычно оценивают других и то важное, что те имеют им сообщить, ориентируясь не на существо вопроса, а на якобы существование где-то там бумажки, в которой указана квалификация! Теперь Джонни ещё лучше понимал, почему психопаты Тед Банди и Кен Бианки так стремились стать психолухами!
Открой для себя мир необычных людей: http://freak.sytes.net/
Johnny
Участник
Участник
 
Сообщения: 35
Зарегистрирован: Вс авг 12, 2012 11:47 pm
Откуда: Москва

Вернуться в Наша проза

Кто сейчас на конференции

Зарегистрированные пользователи: Majestic-12 [Bot], Yahoo [Bot], Yandex [Bot]

cron